Новости вакцинации

НИИ гриппа: Летом сезонные инфекции вытеснят коронавирус

В Санкт-Петербурге и. о. директора НИИ гриппа имени Смородинцева Дмитрий Лиознов заявил, что в летние месяцы сезонные вирусы вытеснят COVID-19. Этому также поможет жаркая погода и рассредоточение людей из-за отпусков.

Об этом сообщил ТАСС.

«В летние месяцы мы ожидаем сезонное снижение. Есть определенные закономерности для стран, как наша, с умеренным климатом, выраженная сезонность, в результате таких факторов как температурный режим, ультрафиолетовое облучение, рассредоточение, когда люди уезжают на дачи, в отпуска – сегодня заграница закрыта, но будет изоляция внутренняя. Известно, что происходит временное вытеснение SARS СоV-2 респираторными кишечными вирусами, которые характерны для летнего сезона. Прежде всего, это риновирусы и энтеровирусы», – пояснил Лиознов.

При этом, по его словам, новый возбудитель продолжит циркулировать, так как у населения пока нет значимого популяционного иммунитета, а также нет средств специфической профилактики заболевания и эффективных противовирусных препаратов для широкого применения.

«Какой же нам нужен популяционный или коллективный иммунитет – основываясь на базовом репродуктивном числе вируса, мы можем представить, порядка 70% должны быть иммунными. До этого нам еще далеко, даже если посмотрим по России: Москва это 13%, данные по Санкт-Петербургу – пока лишь 6%. Отменяются внутренние ограничения, открываются города, регионы, начинается внутренняя миграция, поэтому, несомненно, возбудитель будет циркулировать, и это будет сопровождаться заболеваемостью», – заключил глава института.

Как сообщалось ранее, министр здравоохранения России Михаил Мурашко заявил, что заболеваемость коронавирусом в России идёт на спад. В частности, этого удаётся достичь за счёт роста уровня популяционного иммунитета жителей Москвы. Министр добавил, что регионы идут с опозданием после столицы примерно на три недели – часть из них уже прошла пик, часть – ещё нет.

Подробнее читайте: Мурашко: В Москве растёт уровень популяционного иммунитета.

Сообщение НИИ гриппа: Летом сезонные инфекции вытеснят коронавирус появились сначала на Медицинская Россия.

Что такое специальные технические условия, когда и для чего их разрабатывают

Возводимые строения с уникальными архитектурными и инженерными решениями должны соответствовать требованиям безопасности. Нормативно-правовые акты, регулирующие строительство, в основном описывают стандартные общепринятые ситуации. В случаях же когда проект подразумевает возведение объекта с отступлениями от ГОСТов и СНиПов, разрабатываются специальные технические условия https://www.safety.ru/stu (СТУ), описывающие новые способы обеспечения безопасности объекта.

“Если я пересажу сердце одного ребенка другому, то отправлюсь в тюрьму”

Главный детский кардиохируг Тюменской области Кирилл Горбатиков проводит 120–150 операций в год. Вес его пациентов нередко исчисляется граммами, а их сердца по размеру сравнимы с куриным яйцом. Маленькие пациенты со сложными врожденными пороками попадают на операционный стол в первые часы своей жизни. Еще несколько десятков лет назад такие дети считались неоперабельными и безнадежными. Сейчас — по-другому. Почему, несмотря на это, некоторые родители рвутся в зарубежные клиники и причем тут бизнес? Какие операции действительно до сих пор не проводят в России и как это изменить? На эти вопросы ответил редакции “72.ру” заведующий отделением врожденных пороков сердца и детской кардиологии ОКБ № 1 Кирилл Горбатиков.

Главный детский кардиохируг Тюменской области Кирилл Горбатиков проводит 120–150 операций в год. Вес его пациентов нередко исчисляется граммами, а их сердца по размеру сравнимы с куриным яйцом. Маленькие пациенты со сложными врожденными пороками попадают на операционный стол в первые часы своей жизни. Еще несколько десятков лет назад такие дети считались неоперабельными и безнадежными. Сейчас — по-другому. Почему, несмотря на это, некоторые родители рвутся в зарубежные клиники и причем тут бизнес? Какие операции действительно до сих пор не проводят в России и как это изменить? На эти вопросы ответил редакции “72.ру” заведующий отделением врожденных пороков сердца и детской кардиологии ОКБ № 1 Кирилл Горбатиков.

Фото: пресс-служба ОКБ № 1

— Кирилл Викторович, из-за чего развиваются пороки сердца?

— На самом деле твердого и однозначного мнения на этот счет нет. До недавнего времени считалось, что причина — в вирусных инфекциях, которые женщина переносит на 3–5-й неделе беременности. Большие исследования в этой области провели французы. Тотальная вакцинация беременных женщин, которую они применяли, возымела положительный эффект. Стали рождаться дети с гораздо меньшим количеством воспалительных изменений сердечной мышцы, но число пороков сердца не снизилось. Глобальные исследования провели и американцы. Ими были взяты одни из самых благополучных мест на планете и не очень пригодные для жизни — такие, как Зимбабве, где люди живут в картонных коробках и зачастую инфицированы ВИЧ. В итоге количество детей, рожденных на свет с врожденным пороком сердца, было константно одинаково — 8,15 на 1000 рожденных живыми везде. Теперь считается, что пороки сердца — это спонтанные мутации человечества, которые существовали всегда. Количество их стабильно — оно не уменьшается и не растет. Раньше считалось, что пороков сердца меньше, потому что не было диагностики и дети умирали в раннем возрасте, либо сразу после рождения. В отчетах тогда писали «умер» без указания причин. Когда большой прогресс получила неонатология (наука о новорожденных детях. — Прим. ред.), уровень диагностики пороков сердца поднялся до 100%. Наблюдения проводятся внутриутробные и сразу после рождения. Во многом именно это позволяет нашим пациентам дожить до хирургии. Дело в том, что при некоторых пороках сердца продолжительность жизни ребенка после рождения исчисляется часами, если ничего не сделать.

— Когда выявляются пороки сердца?

— Тяжелые пороки сердца — такие, как отсутствие левого желудочка, видно уже на 14-й неделе беременности. Более тонкие пороки — на 18–20-й неделе. Во время УЗИ на 20-й неделе беременности уже видно всё.

— Многие родители не хотят оперировать детей в России — это стереотип или оправданный выбор? 

— На самом деле есть случаи, когда действительно нужно ехать за рубеж. В России не делают пересадку сердца маленьким детям. При этом есть пациенты, которым необходима такая операция. Это порок развития самой сердечной мышцы, когда ее нет, либо это следствие операций, когда вместо двух желудочков сердца у ребенка остается один. В таких случаях делаются поэтапные операции, ребенок живет, но плохо, и чтобы он выжил, требуется пересадка сердца. Не делают в России и пересадку комплекса «сердце-легкие». Несомненным лидером в проведении таких операций является Израиль.

Мы не делаем такие операции не потому, что не умеем или не хотим — у нас просто нет законодательной базы для этого. Ведь для пересадки сердца ребенку нужно взять сердце у другого ребенка, и тут возникает огромное количество проблем. Слава богу, в России за последние десять лет наладились пересадки почки и сердца взрослым пациентам. Были громкие скандалы, аресты в операционных и задержания врачей. Многие хорошие специалисты тогда говорили, что свобода дороже, и не хотели заниматься операциями по пересадке органов. Но теперь законодательная база появилась, ситуация устаканилась, но только у взрослых.

Для проведения операции по пересадке сердца у детей законодательной базы нет. Если я умирающему ребенку пересажу сердце другого, уже погибшего малыша, то надолго отправлюсь в тюрьму. В России не пересаживают детские сердца. Остальные операции делают в нашей стране, и поездки за границу — это желание родителей: «Вот мы хотим там». Мало кто знает, что некоторые зарубежные клиники платят родителям отступные. Благотворительные фонды собирают деньги для лечения детей, переводят на счет клиник, а те в свою очередь из этой суммы оказывают родителям определенную финансовую помощь — так называемые отступные. С точки зрения помощи пациенту там ничего особенного нет — это просто бизнес. Знаю, что такие клиники работают в Германии. Родители едут туда прооперировать своего ребенка и немножко заработать. Что есть, то есть.

— Как вы думаете, когда в России могут разрешить пересадку сердца детям?

— Этот вопрос обсуждается уже лет десять, но пока — воз и ныне там. В России возможна лишь пересадка сердца подростку, когда пациенту 15–17 лет.

— Есть ли случаи, за которые вы сами не беретесь и отправляете к другим специалистам?

— Нет, мы оперируем весь спектр пороков, которые существует. Между центрами детской кардиохирургии в России существует негласное джентльменское соглашение: если ребенку нужно несколько операций на сердце, то они проводятся в одном учреждении. Нередко родители хотят, чтобы операцию провел определенный хирург. Например в Новосибирске оперирует Юрий Горбатых — мировой величины детский кардиохирург. Если родители говорят: «Мы хотим к нему», им никто не препятствует. Оформляется квота, и люди едут. Другой вариант — миграция. Если первую операцию сделали в Тюмени, то вторую посоветуют провести там же, ведь врачи уже знают пациента и его особенности.

— Как часто вы сталкиваетесь со случаями, когда ребенка нужно оперировать в первые часы его жизни?

— Из восьми детей, рожденных с пороком сердца, примерно пяти требуется операция в первые дни или даже часы после рождения. В противном случае дети умирают. Дело в том, что когда ребенок рождается, у него изменяется кровообращение — он начинает дышать сам. Зачастую в утробе матери малыш с пороком сердца чувствует себя неплохо, но когда он начинает жить самостоятельно, порок сердца выходит на первое место. Он не позволяет крови обогащаться кислородом, поэтому нужно принимать быстрые решения и, слава богу, теперь эти операции — не подвиг, а работа в потоке.

Все женщины, которым во время беременности сообщают о пороке сердца у ребенка, рожают в одном месте — в перинатальном центре в Тюмени. Между их специалистами и нами налажена круглосуточная связь и обеспечено круглосуточное дежурство. Когда рождается ребенок с пороком, то ему сразу ставят поддерживающий препарат и быстро доставляют к нам, а мы уже занимаемся и, при необходимости, оперируем. 80–90% всех пороков должны быть скорректированы в первый год жизни. 10–15% — это пороки, которые сразу не нужно хватать. Либо они пройдут сами, либо операция потребуется позже. Тогда ребенку проведут операцию без разреза и тяжелого наркоза — эндоваскулярно. Схема такая: ребенок поступает в больницу, на следующий день ему проводят операцию и через сутки отправляют домой. Все.

— Какие самые тяжелые пороки сердца?

— Это гипоплазия левых отделов сердца — когда у ребенка нет левого желудочка, нет восходящей аорты, работает только правый отдел. При таких пороках операции делаются только паллиативные, чтобы ребенок выжил, но здоровым он не будет никогда. У таких пациентов нет половины сердца, функции левого желудочка берет на себя правый. Таким детям в жизни предстоит как минимум три операции. Подобные пороки — это цепь паллиативных операций. Все эти дети — глубокие инвалиды. Кто-то умирает в семь лет, кто-то — в пять, кто-то — в два года, а кто-то — в возрасте трех месяцев. Несчастные родители. Выписываешь ребенка после операции, родители говорят: «Огромное вам спасибо», а ты отвечаешь: «Не за что», потому что неизвестно, что лучше в таких случаях — гибель малыша или спасение.

— Большинство ваших пациентов лет 10–20 назад считались безнадежными?

— Скачок произошел в начале 2000-х, когда появились технологии. Сама хирургия не поменялась — руки остались те же. Нельзя сказать, что до этого было все плохо, а сейчас мы придумали, как проводить операции, и теперь все будут здоровы. Нет, таких революций в медицине не произошло. Но появилась медицинская аппаратура, которая позволила оперировать детей безопасно и выхаживать совсем маленьких пациентов. Раньше родителям таких малышей действительно говорили: «Извините, но мы ничего не можем сделать». Именно технологии позволили хирургам браться за пациентов, которые раньше считались неоперабельными. К примеру, сейчас вес самого маленького ребенка, который находится в нашей реанимации, составляет 1700 граммов, а самого большого — 2900.

— Как быстро ваши пациенты восстанавливаются после операций, и от чего это зависит?

— Маленькие пациенты восстанавливаются дольше. В остром постоперационном периоде чем меньше вес ребенка и его возраст и чем больше у него сопутствующих заболеваний — тем дольше он восстанавливается и находится в реанимации.

— Многое ли зависит от последующего ухода за прооперированными малышами?

— Я бы сделал вот такую разбивку — правильная и вовремя сделанная безопасная операция — это 20% успеха. Прибавим сюда еще 20%, которые составляет адекватная защита операции — это наркоз, искусственное кровообращение. Оставшиеся 60% — это постоперационное ведение в реанимации. Дело в том, что операция на сердце с искусственным кровообращением — это космический корабль. Во время ее проведения ребенок не дышит, и его сердце не работает — все это делает оборудование. После хирургического вмешательства нужно, чтобы сердце заработало с адекватным давлением и ребенок начал нормально дышать. Все это делается поэтапно. Если бы дети болели только врожденными пороками сердца, это была бы мечта детских кардиохирургов. К сожалению, такое бывает лишь в 5–10% случаев. У 90% детей с врожденными пороками сердца есть проблемы с другими органами. Наши пациенты часто являются недоношенными, у них маленький вес и недоразвитые почки, кишечник и легкие. Сердце мы починим, а все остальное нужно выходить и адаптировать к новым условиям. Это все равно, что сделать двигатель, а всю ходовую не трогать в надежде, что и так поедет. Не поедет или поедет, но ненадолго.

— Как вы переживаете случаи, когда не удается спасти маленького пациента?

— Мы все живые люди и родители. Я всегда стараюсь максимальное количество времени потратить на беседы с родителями, потому что они зачастую находятся в неведении и страхе от прочитанного в интернете. По российскому законодательству сейчас мы можем пускать родителей в реанимацию — это хорошо. Раньше это было запрещено. Мы очень жалеем и всегда очень сопереживаем родителям.

— Родители часто обвиняют детских кардиохирургов в том, что они не смогли спасти их ребенка?

— Когда маленький ребенок умирает от тяжелого рака, все всё понимают, и общественное сознание не будоражится. Никто не говорит, что врачи — убийцы, никто не обращается в прокуратуру и в Следственный комитет. При этом почему-то считается, что если у ребенка тяжелый порок сердца и он не выжил, то это какой-то форс-мажор. Обязательно нужно всех наказать, лишить дипломов и желательно выгнать за пределы страны.

Если мы посмотрим на благополучный и хваленый запад, то увидим, что и там у каждого вида порока сердца есть свой процент летальности. Клиники бьются за десятые доли процента, хитрят и лукавят, но этот процент есть у всех и везде. Бывают сочетания порока сердца с другими тяжелыми проблемами, которые практически всегда оказываются летальными. Когда у ребенка порок сердца и первичная легочная гипертензия (заболевание сосудов легких. — Прим. ред.), к успеху может привести только пересадка сердца и легких, но и при этих операциях может наступить смерть пациента.

Если кто-то из врачей говорит, что с такими пороками вообще не умирают, — это лукавство. Неправильной хирургии, когда что-то не то или не туда пришили, в последние лет 10–15 уже нет, но проблема сочетанной патологии есть во всем мире.

— Есть ли очередь на операции, которые проводят в вашем отделении?

— Очередей на операции у нас нет. Иногда мы ждем необходимые расходники для проведения эндоваскулярных вмешательств (имплантируемые материалы — искусственные артерии, клапаны. — Прим. ред.). Они изготавливаются индивидуально под каждого пациента. Но здесь нужно понимать, что пациенты, которым мы проводим эндоваскулярные операции, могут ждать. Новорожденных мы берем сразу и не требуем, чтобы они к нам приезжали уже полностью обследованные. Все необходимые анализы берем на месте.

В 2016 году Кирилл Горбатиков первым в России провел «взрослую» операцию на детском сердце, а в 2018-м спас жизнь трёхмесячной девочки, у которой обнаружили врожденную опухоль сердца. В конце прошлого года заведующему кардиохирургическим отделением ОКБ № 1 присвоили звание заслуженного врача.

Сообщение “Если я пересажу сердце одного ребенка другому, то отправлюсь в тюрьму” появились сначала на Медицинская Россия.

Исследование: управленцам плевать на перегрузки врачей

Компания “Медицинские информационные решения“ провела опрос с участием 5 789 врачей о дефиците кадров в здравоохранении и способах его разрешения. С помощью приложения “Справочник врача” доктора из 85 регионов поделились мнением о причинах и последствиях проблемы.

Четвертая власть – на четвертом месте

С 2013 года нехватка специалистов увеличилась – так думают 55% опрошенных. В топ-4 причин указаны следующие:


1 место – 69% – низкая заработная плата
2 место – 59% – высокий уровень профессиональной нагрузки
3 место – 51% – оптимизационные мероприятия 2013-2019 гг
4 место – 45% – негативный образ медицинских работников в СМИ

И если с первыми тремя строчками всё так или иначе понятно – про нагрузку и зарплаты медработники говорят регулярно, оптимизацию не любят. Удивительно, что негативный образ СМИ так сильно влияет на ощущение дефицита.

Видимо, медики часто “разрывают” с медициной из-за плохо имиджа врача в медиа и коллеги это замечают. К сожалению, если пригрозить пальцем желтым изданиям, проблема не исчезнет – нужно разрабатывать меры.

Ни жалости, ни любви

Компания “МИР” также опросила медработников о субъективном ощущении дефицита. 8% респондентов – 448 человек – дефицита кадров не ощущают. Остальные – а таких 5 341 человек – считают иначе. Из них 80% медработников несут дополнительную нагрузку из-за недостатка кадров. Далее этим людям задали следующий вопрос:

«Чувствуете ли Вы понимание и сопереживание руководства в ситуации дополнительной нагрузки из-за дефицита кадров?»

Ответили “да” 20%
Ответили “нет” 60%
Воздержались еще 20%


Руководство не понимает проблемы “медработника от сохи” и не хочет в них вникать. Или так кажется медикам? Как бы то ни было, большая часть профессионалов здравоохранения эмпатии не ощущает.


Двойственность не Шопенгауэра: Распределение.

В последние 2 года Россия пыталась решить дефицит врачей и медицинского персонала. Были сформированы программы “Сельский доктор” и подобные, но обсуждение всё равно вернулось к старому решению – распределению. В опросе компания “МИР” узнала мнение докторов об этом явлении.

Вопрос: «Считаете ли Вы необходимым введение системы государственного распределения выпускников медицинских вузов в медицинские организации после окончания учебы?»

Результат: 54% опрошенных сказали “Да”, 46% – “нет”.

Интересно, что готовы к принудительному распределению только 31% опрошенных. Как говорится поддерживаем, но не принимаем.

Полное исследование в документе: Bolshoy_opros_vrachey_MIR

Сообщение Исследование: управленцам плевать на перегрузки врачей появились сначала на Медицинская Россия.

Регионы готовят соцподдержку для целевиков медвузов

Российские медвузы по указу президента готовы увеличить целевой набор на дефицитные специальности, а регионы дополнительно разработают план соцподдержки, чтобы удержать подготовленных специалистов на местах. Медиков необходимо обеспечить жильем и различными социальными гарантиями, а также привлечь для целевого обучения местных сотрудников, считают власти и эксперты.

В среду президент Владимир Путин в послании Федеральному собранию заявил, что целевой прием в ординатуры медицинских вузов по дефицитным специальностям надо довести почти до 100%. Он предложил изменить порядок приема в вузы по медицинским специальностям: по специальности “Лечебное дело” – 70% бюджетных мест станут целевыми, по специальности “Педиатрия” – 75%, сообщает ТАСС.

Представители региональных медицинских вузов сказали, что в целом они готовы к увеличению показателей набора. В Сибирском государственном медицинском университете в Томске удельный вес поступающих по целевому приему на самую востребованную специальность “Лечебное дело” составил 63%. По словам ректора Ольги Кобяковой, “цифра в 70 и более для СибГМУ вполне реальна”.

Готовы увеличить целевой набор и в Кировской области. “Конечно, мы готовы увеличить целевой набор. Сейчас в нашем вузе 50-60% мест на лечебном, педиатрическом факультетах – целевые, в ординатуре процент целевых мест поменьше. Мы готовы довести число целевых мест до 70%, а в ординатуре до 100%, это никак не отразится на учебном процессе, но позволит перераспределить поток специалистов и направить врачей именно туда, где они нужны”, – сказал ректор Кировского государственного медицинского университета Лев Железнов.

Как сказал ТАСС председатель комитета по науке и высшей школе Санкт-Петербурга Андрей Максимов, город является поставщиком медицинских кадров для многих регионов страны, каждый год количество квот на целевое обучение только растет. “Для обеспечения медицинских организаций врачебным персоналом в 2019 году заключено 690 договоров на целевое обучение по программам высшего образования – программам специалитета, что на 23% больше в сравнении с предыдущим годом, и 261 договор на целевое обучение по программам высшего образования – программам ординатуры, что на 80% больше в сравнении с предыдущим годом”, – уточнили в пресс-службе петербургского комитета по здравоохранению.

Воронежский медицинский университет имени Николая Бурденко, где обучаются около 5 тыс. студентов из Калининграда, республик Кавказа и других регионов России, готов к увеличению целевого набора до 75%, в 2019 году он составил 65%. Как сказал ТАСС проректор вуза по учебно-методической работе Владимир Болотских, легче обучать людей, которые уже знают, где смогут применить свои знания, где будут работать и по каким специальностям. Похожие показатели по целевому приему – от 60% до 70% у многих медицинских вузов в регионах. Но это пока не позволяет закрыть потребность в медицинских кадрах, которая составляет в субъектах по несколько сотен специалистов.

Ректор единственного за Уралом опорного вуза Сибирского государственного медицинского университета Ольга Кобякова считает, что государство имеет полное право за бюджетные деньги требовать от выпускников отработать какое-то время на тех территориях и на тех рабочих местах, где есть дефицит медицинских кадров. Однако этого мало, чтобы удержать специалиста в том медицинском заведении, куда он приехал после окончания вуза. “Это эффективная мера для решения проблемы нехватки врачей, особенно в селах, но она не должна быть единственной. В частности, плюсом к целевому набору необходимо обеспечивать молодых специалистов жильем, достойной зарплатой, инфраструктурой, в том числе и социальной”, – отметила Кобякова.

Губернатор Оренбургской области Денис Паслер на заседании правительства региона 30 декабря 2019 года поручил подчиненным и Законодательному собранию разработать законопроект о предоставлении жилья педагогам и медикам. “Безусловно, сегодня мы услышали подтверждение правильности этого направления, думаю, что в ближайшие месяц-два такой закон в Оренбургской области будет принят”, – сказала вице-губернатор Татьяна Савинова.

В Приморском крае с 2019 года по инициативе губернатора Олега Кожемяко были приняты меры социальной поддержки медработников, и это, как сказал заместитель председателя правительства Приморского края – министр здравоохранения Приморского края Виктор Фисенко, уже дает результаты: впервые за долгие годы из отрасли прекратился отток кадров. “По итогам минувшего года в Приморье впервые отмечается увеличение кадров: предварительно плюс 80 врачей и плюс 190 средних медицинских работников”, – сообщил Фисенко.

Еще более остро в введении мер социальной поддержки нуждаются те регионы, где нет собственных медвузов. В Брянской области, где в общей сложности не хватает около 250 врачей и нет собственного медицинского вуза, обучение проводится в институтах соседних регионов. Для привлечения кадров в регионе уже действует программа приобретения жилья. “Брянская область стала первым регионом, где с 2018 года уже активно реализуется программа по обеспечению жильем молодых врачей. На эти цели на три года выделен 1 млрд рублей из областного бюджета, за два года медики получили уже 219 квартир”, – передала пресс-служба правительства региона слова губернатора Александра Богомаза.

В Севастополе, где также нет своего медицинского вуза и не хватает более 100 докторов различных специальностей, кроме целевого обучения власти разработали свой комплекс мер поддержки врачей. “Осенью правительство Севастополя приняло постановление, согласно которому медицинским работникам первичного звена компенсируют по 20 тыс. рублей в месяц на наем жилья. Мы рассчитываем, что эта дополнительная мера поддержки для наших медиков поможет преодолеть кадровый дефицит”, – сказали ТАСС в пресс-службе городского департамента здравоохранения Севастополя.

Врачам, прибывшим из других субъектов РФ для работы в Севастополе по особо востребованным специальностям, единовременно выплачивается по миллиону рублей, фельдшерам – по 500 тысяч. Региональные доплаты получают участковые терапевты, педиатры, врачи общей практики (семейной медицины), врачи выездных бригад скорой медицинской помощи. Власти региона считают, что существенно исправить ситуацию с медицинскими кадрами позволит строительство служебного жилья.

Чтобы сохранить специалистов в населенных пунктах, для которых они готовились, министерство здравоохранения Саратовской области в 2019 году подавляющее большинство целевых направлений для обучения по программам специалитета и ординатуры выдало с указанием одного вуза – Саратовского государственного медицинского университета. “Это, несомненно, способствует закреплению обучающихся в нашем регионе, тем более, что уже несколько лет студенты и ординаторы, обучающиеся по целевому направлению, проходят практику в медицинских организациях нашей области, в которых они должны будут начать свою трудовую деятельность после завершения учебы”, – сообщили ТАСС в пресс-службе Саратовского государственного медицинского университета.

В Дагестанском государственном медицинском университете (ДГМУ) при приеме на целевое обучение отдают предпочтение людям, уже отработавшим от года до пяти лет в первичном звене здравоохранения региона. “При поступлении им будет добавляться достаточно большое количество баллов”, – сказал ректор ДГМУ Сулейман Маммаев. По его словам, необходимо увеличить подготовку терапевтов, врачей общей практики, педиатров, врачей скорой помощи, фтизиатров, хирургов, стоматологов, чтобы оснастить первичное звено здравоохранения региона.

Сообщение Регионы готовят соцподдержку для целевиков медвузов появились сначала на Медицинская Россия.